Женщины Чечни, ставшие в умелых руках оружием войны: жены, сестры, дочери, чью боль используют и на чьём горе наживаются.
«Черными вдовами» в Чечне называют женщин–смертниц, которые избирают смерть саоей жизни не потому, что веруют в идею мщения, а потому что другого пути у них нет. Не стоит осуждать таких женщин и девушек – их нужно попробовать понять и посочувствовать. Давайте вместе разберемся, почему они встают на путь самоубийства.
«Черные вдовы» явление достаточно уникальное. Дело в том, что самоубийство в Чечне считается самым страшным грехом. Человек, добровольно покинувший этот мир, считается недостойным называться чеченцем, ведь чеченцы – победители, воины умеющие противостоять жизни. Самоубийца же на победителя не тянет, он не достоин светлой памяти, более того он позорит всю свою семью на долгие десятилетия.
Далее. Шахидки смертницы, как мы привыкли их видеть, закрывают лицо паранджей, но женщины в Чечни этого не делают. Чечня – горная страна и если чеченка закроет лицо, она не сможет видеть дорогу – камни, кусты, склоны. Это просто не удобно. Так что женщина с закрытым лицом для чеченцев редкость.
И самое главное – женщины, ступившие на тропу войны - джеро - для чеченцев считается не достойной. Женщина должна заниматься домом и детьми, а пребывание в мужском коллективе накладывает на неё неизгладимый отпечаток. И даже, если она пошла на это из чувства кровной мести это всё равно считается позорным.
Так почему же военные выбрали для своей войны именно женщин? Почему они сделали из них оружие? Во-первых, женщина имеет гораздо больший доступ, чем мужчина, ей легче проникнуть куда угодно. В силу менталитета ее не опасаются, ей доверяют. Во-вторых, их очень просто вербовать. Большинство женщин считаются в Чечне «низшим классом». Эта ситуация сложилась из-за войны. Но следуя традициям Чечни перед женщинами, у которых в семье произошло какое-то горе, закрываются все двери. Им не оказывают помощь соседи, им не дают работу, им не предоставят еду даже в бесплатной столовой, а под горем чеченцы подразумевают любое «позорное» явление: изнасилование, зачистка, ваххабитский налет, самоубийство, плен. Так что если в твоей семье изнасиловали двоюродную племянницу, от тебя отвернутся все. Мужчины в таких семьях предпочитают убегать, скрываться, менять образ жизни, выдавая себя за другого человека, а женам же остаётся лишь терпеть. Они становятся изгоями. И из таких изгоев как из пластилина можно слепить все что угодно.
Отчаяние многолетней безысходной ситуации. Чувство горя и невыносимой боли от потери близкого человека (в Чеченской войне многие теряли родных людей). Тоска, которую ты ощущаешь всем телом, кончиками волос, ресницами, ногтями. Тоска, которая сжигает тебя изнутри. Земля, которая горит под ногами. Разрушенный дом. Это чувство знакомо почти каждой чеченке. И вырваться из этого состояния, избавиться от этой боли мечтает каждая из них. И когда появляется человек и предлагает мстить, предлагает выход из этого мучительного болезненного состояния, они соглашаются. А вы бы не согласились? Единицы находят в себе силы идти дальше, закрывая глаза на свою сломанную жизнь. Единицы. Бывает и так что месть помогает продержаться на плаву. Месть становится оружием.
Вы скажите, их зомбируют. Нет. В этом нет необходимости. Их душевное состояние не имеет ничего общего с психологической установкой. Зомбированные шахиды в своём большинстве испытывают страх. Предсмертное состояние «черных вдов» это не страх. Это транс. Это чувство необычайной радости жизни.
«Я – это всё, что вы не дали мне реализовать в моей жизни. Теперь это Я уже ничего не сдерживает. Мне незачем жить. Мне нечего ждать. Меня ничего не ожидает впереди. Вы отняли это у меня. Вы не протянули мне руку помощи. Вы предали меня. Ничего уже не имеет значения. Традиции? Пустой звук. Социальные нормы, которые для меня ничего не значат. Теперь Я как цветок - Я могу раскрыться. Пусть этот цветок некрасивый. Вы сделали меня такой. И Я буду мстить вам. Вы отказались от меня, но Вам все равно придется признать, что Я ЕСТЬ. И из-за меня будут умирать ваши любимые, ваши дети, ваши родители. Я ЕСТЬ».
А мы боремся с этими женщинами. Боремся с терроризмом. Когда же мы поймем, что вступать в войну с терроризмом, не зная толком его природу и корни, - значит, обречь себя на поражение.